Неточные совпадения
Вдохновляясь, поспешно нанизывая слово на слово, размахивая руками, он долго и непонятно объяснял различие между смыслом и причиной, — острые глазки его неуловимо быстро
меняли выражение, поблескивая жалобно и сердито, ласково и хитро. Седобородый, наморщив переносье, открывал и закрывал рот, желая что-то сказать, но ему мешала оса, летая пред его широким
лицом. Третий мужик, отломив от ступени большую гнилушку, внимательно рассматривал ее.
На их маленьких
лицах, с немного заплывшими глазками, выгнутым татарским лбом и висками, было много сметливости и плутовства; они живо бегали,
меняли тарелки, подавали хлеб, воду и еще коверкали и без того исковерканный английский язык.
— Слава богу, как всегда; он вам кланяется… Родственник, не
меняя нисколько
лица, одними зрачками телеграфировал мне упрек, совет, предостережение; зрачки его, косясь, заставили меня обернуться — истопник клал дрова в печь; когда он затопил ее, причем сам отправлял должность раздувальных мехов, и сделал на полу лужу снегом, оттаявшим с его сапог, он взял кочергу длиною с казацкую пику и вышел.
Провинившихся она собственноручно бьет, бьет жестоко, холодно и расчетливо, не
меняя спокойного выражения
лица.
Ночь тяжело и сыро пахнула мне в разгоряченное
лицо; казалось, готовилась гроза; черные тучи росли и ползли по небу, видимо
меняя свои дымные очертания. Ветерок беспокойно содрогался в темных деревьях, и где-то далеко за небосклоном, словно про себя, ворчал гром сердито и глухо.
Молодая, с приличною томностью в
лице, пила каждое утро шоколад и
меняла потом, раза два и три, свой туалет.
Она молча устремила на него свои глаза и, казалось, желала помочь ему высказываться, но Жозеф ощущал в этом некоторое затруднение: ему казалось, что его голос упал и не слышен среди шума движения, да и притом вагон, покачивая их на своих рессорах, постоянно
меняет положение их
лиц: они трясутся, вздрагивают и точно куда-то уносятся, как Каин и его тень.
Около стола, молча и бесшумно ступая ногами, хлопотали двое молодых
менял, очевидно, прихваченных из лавки, с испитыми, бледными и безбородыми
лицами.
То была работа Сизифа, потому что приходилось по десяти раз переделывать каждую главу,
менять план, вводить новых
лиц, вставлять новые описания и т. д.
Служанка позвала зачем-то Коковкину. Она вышла. Саша тоскливо посмотрел за нею. Его глаза померкли, призакрылись ресницами — и казалось, что эти ресницы, слишком длинные, бросают тень на все его
лицо, смуглое и вдруг побледневшее. Ему неловко было при этом угрюмом человеке. Передонов сел рядом с ним, неловко обнял его рукою и, не
меняя неподвижного выражения на
лице, спросил...
Магистрант не
менял выражения
лица, только краснел и часто мигал.
У лавки
менялы собралась большая толпа, в ней сновали полицейские, озабоченно покрикивая, тут же был и тот, бородатый, с которым разговаривал Илья. Он стоял у двери, не пуская людей в лавку, смотрел на всех испуганными глазами и всё гладил рукой свою левую щёку, теперь ещё более красную, чем правая. Илья встал на виду у него и прислушивался к говору толпы. Рядом с ним стоял высокий чернобородый купец со строгим
лицом и, нахмурив брови, слушал оживлённый рассказ седенького старичка в лисьей шубе.
Илья взмахнул рукой, и крепкий кулак его ударил по виску старика.
Меняла отлетел к стене, стукнулся об неё головой, но тотчас же бросился грудью на конторку и, схватившись за неё руками, вытянул тонкую шею к Илье. Лунёв видел, как на маленьком, тёмном
лице сверкали глаза, шевелились губы, слышал громкий, хриплый шёпот...
Он оттолкнулся от дерева, — фуражка с головы его упала. Наклоняясь, чтоб поднять её, он не мог отвести глаз с памятника
меняле и приёмщику краденого. Ему было душно, нехорошо,
лицо налилось кровью, глаза болели от напряжения. С большим усилием он оторвал их от камня, подошёл к самой ограде, схватился руками за прутья и, вздрогнув от ненависти, плюнул на могилу… Уходя прочь от неё, он так крепко ударял в землю ногами, точно хотел сделать больно ей!..
Всю долгую ночь добрая тетя Леля ухаживала за больною,
меняя лед на ее головке, вливая ей в запекшийся от жара ротик лекарство. А наутро с желтым осунувшимся
лицом с синими кольцами вокруг глаз, но все такая же бодрая, сильная духом, жившим в этом худеньком теле, спешила она к своим маленьким стрижкам «пасти» свое «стадо милых ягняток», как говорила она в шутку, тянуть долгий, утомительный, полный хлопот и забот приютский день.
Фустов слушал меня, не
меняя выражения
лица, и с тем же изумлением посматривал кругом.
Еще раз прошелся он по ней из одного угла до другого. К нему наискось от амвона медленно двигалась старушка, скорее барыня, чем простого звания, в шляпе и мантилье, с желтым
лицом, собранным в комочек. Шла она, — точно впала в благочестивую думу или собиралась класть земные поклоны, — к нему боком, и как только поравнялась — беззвучно и ловко повернулась всем
лицом и, не
меняя ущемленной дворянской мины, проговорила сдержанно и вполголоса...
Татьяна Васильевна, не
меняя грустного выражения
лица, пододвинула к нему свою тетрадь.
И опять с моими глазами сделалось что-то, как утром, когда я смотрел на Тита. Фигура Бел_и_чки то приближалась, то удалялась, странно расплываясь и
меняя очертания… Довольное, упитанное
лицо, с «жировыми отложениями и пигментацией…» Одно только это
лицо, плавающее в сочных звуках собственного голоса… Еще минута, и передо мной плавал вместо
лица благополучный пузырь, ведущий «идеальное» существование… И вдруг это созерцание прервалось железным скрежетом, холодящим душу и вызывающим содрогание.
Такие же глаза были и у Саши, а смуглостью своей он удивлял даже и мать:
лицо еще терпимо, а начнет
менять рубашку — смотреть смешно и странно, точно и не сын, а совсем чужой и далекий человек.
И он несколько раз издал свои странные звуки и взялся за чай. Чай был страшно крепкий, не было воды, чтобы его разбавить. Я чувствовал, что меня волновали особенно выпитые мною два стакана. Должно быть, и на него действовал чай, потому что он становился всё возбужденнее и возбужденнее. Голос его становился всё более и более певучим и выразительным. Он беспрестанно
менял позы, то снимал шапку, то надевал ее, и
лицо его странно изменялось в той полутьме, в которой мы сидели.
Свет ускользал,
менял краски, двигал тенями, и чудилось, что
лицо неизвестной девушки бегло
меняет выражение, улыбаясь Аяну.
Оттого что окно было заперто ставнями, а лампа едва горела, в комнате было темно. Ее
лицо, лежавшее совсем близко от его головы, причудливо и изменчиво выделялось на смутной белизне подушки. Оно уже стало не похоже на прежнее
лицо, простое и красивое, круглое, русское, сероглазое
лицо, — теперь оно сделалось точно худее и, ежеминутно и странно
меняя выражение, казалось нежным, милым, загадочным и напоминало Рыбникову чье-то бесконечно знакомое, давно любимое, обаятельное, прекрасное
лицо.
Рассказывал он уже не так вычурно, но очень подробно, приводя наизусть целые описания и разговоры; действующие
лица романа восхищали его, и, характеризуя их, он становился в позы,
менял выражение
лица и голос, как настоящий актер.
Помню я, как его желчное и темное
лицо, с неулыбавшимися глазами, то показывалось, то скрывалось, медленно оборачиваясь и не
меняя своего строгого выражения.
Ольга Михайловна говорила без умолку. Она по опыту знала, что, занимая гостей, гораздо легче и удобнее говорить, чем слушать. Когда говоришь, нет надобности напрягать внимание, придумывать ответы на вопросы и
менять выражение
лица. Но она нечаянно задала какой-то серьезный вопрос, студент стал говорить длинно, и ей поневоле пришлось слушать. Студент знал, что она когда-то была на курсах, а потому, обращаясь к ней, старался казаться серьезным.
Он лезет в карман, достает оттуда десятирублевку и без предисловий, не
меняя ни тона голоса, ни выражения
лица, а с уверенностью и прямотою, с какими дают и берут взятки, вероятно, одни только русские люди, подает бумажку обер-кондуктору.
Он безус, почти еще мальчик; полное, белое
лицо его с широкими скулами детски задумчиво, глаза глядят не как у взрослых, а грустно и покорно, но весь он широк, крепок, тяжел и груб так же, как старик; он не шевелится и не
меняет своей позы, точно ему не под силу приводить в движение свое крупное тело.
— Вот, Таичка, деньги за пенсионную книжку, — сказала Елена Дмитриевна и с некоторой гордостью подала дочери деньги, — это были единственные минуты за месяц, когда она чувствовала себя полковницей, у которой полон двор послушной и влюбленной челяди. И до сих пор Таисия каждый раз благодарила и даже целовала руку, хотя и сухо, по привычке; но теперь — все так же молча, не
меняя выражения каменного
лица, взяла и бросила деньги на пол.
На реке и кое-где на лугу поднимался туман. Высокие, узкие клочья тумана, густые и белые, как молоко, бродили над рекой, заслоняя отражения звезд и цепляясь за ивы. Они каждую минуту
меняли свой вид и казалось, что одни обнимались, другие кланялись, третьи поднимали к небу свои руки с широкими поповскими рукавами, как будто молились… Вероятно, они навели Дмитрия Петровича на мысль о привидениях и покойниках, потому что он обернулся ко мне
лицом и спросил, грустно улыбаясь...
Гусары, барыни, ведьмы, паясы, медведи, прокашливаясь и обтирая заиндевевшие от мороза
лица в передней, вошли в залу, где поспешно зажигали свечи. Паяц — Диммлер с барыней — Николаем открыли пляску. Окруженные кричавшими детьми, ряженые, закрывая
лица и
меняя голоса, раскланивались перед хозяйкой и расстанавливались по комнате.